• 16 ноября, 2026

Прозрачность выгодна для всех

Щеглов Александр

заместитель Председателя Правления АО РНПК

Прозрачность выгодна для всех

Российская Национальная Перестраховочная Компания, выступая основным инфраструктурным игроком на рынке корпоративного страхования, развивает собственную аналитику для более точной оценки рисков и выработки справедливых тарифов. Заместитель председателя правления РНПК Александр Щеглов рассказал о важности обмена данными со страховщиками и трудностях, с которыми приходится сталкиваться в этом вопросе.

ССТ: РНПК призывает страховые компании делить­ся данными для получения релевантной отраслевой аналитики. Для чего она нужна?

Александр Щеглов: Аналитика — это часть процесса принятия решений, его важный элемент.

РНПК — инфраструктурная организация. Мы в каком-то смысле консолидируем рынок, выступаем центральным ядром рынка добро­вольного корпоративного страхова­ния, который занимает относительно небольшую долю от рынка страхова­ния в целом, примерно пятую часть страхования «нежизни». Этот рынок, если можно так сказать, более спокой­ный, он не подвержен таким резким колебаниям цен, конъюнктуры и др., как розничный. Но именно корпора­тивное страхование играет важную роль в экономике страны в целом.

Основу корпоративного риска составляют большие проекты — про­мышленные, инфраструктурные и др. Что бы кто ни строил и ни производил, хранил, перевозил, это должно быть застраховано, а потом перестраховано. Поэтому в наших общих интересах правильно понимать, как устроен этот рынок. Но отдельно каждая страховая компания не может собрать полную картину корпоративного сегмента. Здесь не работает метод, применимый для розницы, где миллионы страхова­телей, и многие страховые компании могут самостоятельно сделать выборку на 100 тысяч, а потом экстраполиро­вать данные.

Эту роль — видеть корпоративный рынок в целом — выполняет сейчас РНПК. Однако проблема состоит в том, что мы, в отличие от прямых страховщиков, к первичным данным имеем ограниченный доступ.

ССТ: Но ведь перестраховщик в любом случае получает данные по договору, когда у него запрашивают перестрахо­вочную защиту?

А. Щ.: Мы сразу получаем данные, если страхуется отдельный уникаль­ный риск, то есть при факультативном перестраховании. Более того, у нас есть Инженерный центр, сотрудники кото­рого выезжают на крупные объекты, осматривают их, изучают докумен­тацию. Но есть облигаторные дого­воры, когда риски передаются пулом или портфелем. По таким договорам мы и запрашиваем у страховщиков дополнительную информацию по пер­вичным рискам.

Нам это позволяет, обобщив ин­формацию, точнее выставлять наши ценовые условия, андеррайтерские оговорки и др. Если же РНПК этой информацией не обладает, то мы вы­нуждены исходить из консервативных предположений, а это означает — выше цены и жестче условия.

ССТ: Неужели за 10 лет работы РНПК вы не изучили все объекты вдоль и по­перек?

А. Щ.: Справедливости ради, до 2022 года мы имели 10 % цессии и принимали риски на средневзвешен­ных условиях, и зачастую не имели полного доступа к информации, кото­рой обладал лидирующий перестра­ховщик, который определял условия перестрахования.

РНПК — инфраструктур­ная организация. Мы в каком-то смысле консо­лидируем рынок, высту­паем центральным ядром рынка добровольного корпоративного страхо­вания, который занимает относительно небольшую долю от рынка страхова­ния в целом.

Затем РНПК сама стала основным перестраховщиком по российским ри­скам, но первые год-два было просто не до ана­литики: мы принимали портфель. А сейчас — да, конечно, мы регулярно опрашиваем страховые компании и просим их поделиться информаци­ей, чтобы лучше выстро­ить свое предложение по перестрахованию, которое является осно­ванием для страховых предложений.

Собственно, страховому рынку само­му выгодно лучше понимать корпора­тивный сегмент. Но часто мы полу­чаем ответ: это трудозатраты, это деньги, — вплоть до того, что «у нас этого нет». Это составляет определен­ную проблему.

ССТ: А что такое в вашем случае — качественная аналитика?

А. Щ.: Банк России делает аналитику на макроуровне, оценивает рынок в целом, страховые компании в ос­новном сосредоточены на аналитике розничного рынка, поэтому глубокой аналитики по корпоративному сегменту практически нет, именно поэтому мы видим в этом свою роль. Нам это важно для формирования качественного пред­ложения для страховых компаний. Но еще мы хотим и страховым компаниям, и крупным страхователям больше рассказывать о тех тенденциях, которые происходят на рынке корпоративного страхования и которые каждая отдельная страховая компания может и не увидеть.

Страховому рынку самому выгодно лучше понимать корпоративный сегмент

Для этих целей мы создали специальный анали­тический портал, куда выкладываются информация и аналитические обзоры. Это не просто цифры статистики, но и анализ этих цифр, рассказ о том, что и как происходит на рынке. Это просветительская, инфраструктурная составляющая нашей роли — рассказывать, с одной стороны, рынку про то, как он устроен, как он меняется. А с другой — рассказы­вать широкой общественности, какова роль корпора­тивного страхования, насколько оно важно, и какая от него польза.

ССТ: Что будет в вашей аналитике: риски, убытки, защищенность предприятий?

А. Щ.: У нас запланирован широкий спектр тем. Для страховщиков мы готовим наши гайды, развиваем актуарный раздел, где рассказываем, как выстраива­ются актуарные оценки. Это может заинтересовать и рисковиков из реального сектора экономики.

В обзорах, которые делает наш Инженерный центр, мы фокусируемся на теме анализа рискозащищенно­сти объектов.

У нас есть большой раздел, связанный с катастро­фическими рисками. Для нашей страны это уникаль­ная история: по-моему, кроме нас никто системно не занимается анализом катастроф, оценкой влияния катастрофических рисков на экономику или отдельную отрасль, конкретный регион.

Естественно, есть блок юридических вопросов, связанных со страхованием. Ну и конечно, мы обобщаем инфор­мацию по урегулированию крупных убытков.

ССТ: Как вы сейчас решаете проблему с дефицитом данных?

А. Щ.: Если не хватает данных, то они заменяются предположениями и моделями. В основном они строятся на историческом опыте, в том числе зарубежном. Это классический подход.

Есть исторически более прозрачные отрасли, например, авиация. Здесь всегда есть информация, потому что сами объекты страхования сильно стандартизированы и формализова­ны — в авиации реализуются жесткие регламенты безопасности.

А есть, например, логистические центры. В этом сегменте прозрачности меньше, потому что сначала он был ближе к рознице: там, где много маленьких складов, анализ риска каждого склада не имел значения. Но за последние 10–15 лет в отрасли про­изошли большие изменения, особенно под влиянием крупных розничных сетей и лидеров интернет-торговли. В дополнение к множеству мелких складов были построены громадные логистические комплексы до сотен тысяч квадратных метров на одной локации.

Самое главное, что, будучи «мон­страми», они, конечно, выстроили свой бизнес максимально эффективно. Максимальная эффективность — это, как правило, компромисс в вопро­сах безопасности. Потому что, если ты хочешь делать все очень безопасно, это получается существенно дороже. А обязательные регуляторные нормы направлены только на то, чтобы сохра­нять людей, а не имущество.

В результате выросли громадные объ­екты, которые с точки зрения защиты имущества оказываются уязвимыми — одно событие теоретически может привести к убыткам на несколько сотен миллиардов рублей, и это произошло достаточно незаметно для страхового рынка. Но затем мы все столкнулись с последствиями. Сразу после первых пожаров в логистических центрах три года назад стало понятно, что эти объ­екты недостаточно защищены.

ССТ: У вас есть возможность как-то влиять на страховщиков, стиму­лируя их делиться данными?

А. Щ.: Мы стремимся по всем вопро­сам занимать партнерскую позицию, налаживая взаимодействие и выстраи­вая диалог.

Задачей получения дополнительных первичных данных мы занимаемся всего второй год, и нельзя сказать, что мы получаем отказ от страховщиков. Просто в каких-то случаях данные мо­гут быть неполными, не содержащими всех необходимых сведений.

Другая проблема — вся информация исторически предоставлялась в разных формах, в разном качестве. Поэтому одно из направлений нашей работы — постепенная стандартизация форм предоставления информации.

ССТ: Какого рода детализация инфор­мации требуется вам для анализа?

А. Щ.: На верхнем уровне, на уровне крупнейших объектов или массивов обобщенных данных, мы информацией более-менее обладаем. Но чем глубже мы погружаемся, чем меньше объекты, тем меньше информации, а нам нужно спуститься до уровня застрахованных объектов.

С убытками чуть проще, потому что их гораздо меньше, чем объектов, по ним проще собрать информа­цию. Но убытки всегда надо связать с рисками (объектами), понять, как сгруппировать объекты для расчета убыточности.

Сделаю акцент еще раз: это нужно нам, чтобы помочь рынку, но мы стал­киваемся с определенным недоверием.

ССТ: Почему?

А. Щ.: У страховщиков есть опасения: «Мы вам дадим информацию, а вы нам тарифы повысите». Мы пытаемся объяснить, что цели повысить тариф нет. Даже если после предоставления информации мы будем вынуждены повысить тариф, это будет означать, что до этого нас вводили в заблужде­ние. Мы и так сейчас в отсутствие информации делаем тарифы на кон­сервативных предполо­жениях. Прозрачность и качественная анали­тика должны помочь снизить тариф.

У нас есть большой раздел, связанный с катастрофическими рисками. Для нашей страны это уникальная история: по-моему, кроме нас никто системно не занимается анализом катастроф, оценкой вли­яния катастрофических рисков на экономику или отдельную отрасль, конкретный регион.

Наша задача — быть одинаковыми для всех на уровне принципов. У нас не должно быть «любимчиков» в силу того, что мы — еди­ная инфраструктурная организация. Конечно, у компании с десятилет­ним опытом и громад­ным портфелем не могут быть точно такие же условия, как у новичка. Применяемые принципы и подходы должны быть одинако­выми, а чтобы сформировать такие принципы для всех, у нас должно быть четкое понимание ситуации. Это все мы и пытаемся сейчас объяснять рынку.

Мы понимаем, что это — постепен­ный процесс, и стараемся выстраивать долгосрочные доверительные отноше­ния со страховщиками.

Похожие статьи

10 лет РНПК: уникальный опыт и масштабные перспективы

10 лет РНПК: уникальный опыт и масштабные перспективы

В 2026 году исполняется 10 лет со дня основания АО «Российская Национальная Перестраховочная Компания». Сегодня РНПК является единственным перестраховщиком, который обеспечивает…
Одобрено РНПК

Одобрено РНПК

Инженерный центр РНПК за семь лет своей работы не только стал надежной поддержкой андеррайтеров, но и превратился в методологический и консалтинговый…
Как дополнять друг друга в интересах пациентов

Как дополнять друг друга в интересах пациентов

Пациентские и страховые организации располагают разными возможностями, которые могут дополнять друг друга, чтобы существенно влиять на качество и доступность медицинской помощи.…