Недостаточность премий пула ОСАГО

Перестраховочный пул ОСАГО вскоре станет избыточно убыточным для страховщиков, констатирует заместитель директора департамента андеррайтинга по моторным видам страхования ООО «Абсолют Страхование» Михаил Мосесов. И хотя простого и однозначного решения проблемы сейчас нет, эксперт делится своими идеями о возможном эксперименте над перестраховочным пулом, который поможет приблизиться к либерализации тарифов и реформе продукта.

ССТ: Как вы оцениваете работу пере­страховочного пула по ОСАГО?

Михаил Мосесов: Перестраховочный пул достаточно эффективен в той форме, в которой он был представлен в качестве альтернативы Е-Гаранту. Целью пула является обеспечение финансовой устойчивости рынка через разделение ответственности страхов­щиков за водителей высокориско­вого сегмента, страхование которых масштабно развивается в последние пару лет на фоне общего ужесточения контроля за ОСАГО.

Сегмент пула — не только молодые автовладельцы и водители из «токсич­ных» регионов, но и автовладельцы с высоким уровнем многократности выплат, с которыми договор ОСАГО заключается по максимальной из диа­пазона ЦБ ставке. Его убыток покры­вает рынок ОСАГО, но юридическое сопровождение и расходы на ведение дел остаются за основным страховщи­ком. Договор передается в перестрахо­вочный пул в объеме 100 % за вычетом доли участия в перестраховочном пуле. Доля определяется от общего объема продаж всех страховщиков на рынке ОСАГО. За участие в перестраховоч­ном пуле страховщик получает комис­сионное вознаграждение. Стандартный размер комиссии составляет 23 %, а для Дальневосточного федерального округа и новых регионов – 35 %.

ССТ: Но те люди, которые не покупают полисы, обычно уверены, что они хоро­шие водители, и им полис не пригодит­ся. Почему вы считаете, что убыточность возрастет?

М. М.: Допустима и такая гипотеза, но на практике это все же не самые умелые водители с высокой частотно­стью ДТП в проблемных по рэнкингу ЦБ регионах. Или же граждане, кото­рые не доверяют системе страхования после негативного опыта урегулирова­ния ОСАГО.

Высока вероятность, что группа лиц из первой категории попадет в пе­рестраховочный пул, и здесь вопрос не в плоскости плохих и хороших, а в плоскости достаточности премии по договору страхования для покрытия всех расходов страховщика (возмож­ные убытки и расходы на ведения дела).

Нам придется заклады­вать долю покрытия вхо­дящего перестраховоч­ного пула в тарифы для качественных водителей, иначе мы не уложимся в границы тарифного коридора для поддержа­ния проекта в рамках не катастрофического.

ССТ: Насколько велики эти расходы и какие решения могут быть предло­жены?

М. М.: Убыточность пула составляет около 160 % при убыточности самого ОСАГО в 97 %, поэтому эти убытки и сопутствующее им расходы перекры­вают всю маржинальность продукта для страховщиков. Если брать сугубо страховую деятельность с учетом вы­плат и аллокации всех расходов, то ми­нус большой, если учесть инвести­ционный доход, то минус в пределах «допустимой катастрофы», но он будет расти и дальше пропорционально ин­фляции в стране, не переставая нести бедственный статус.

Соответственно, встает вопрос: что делать уже через 1,5–2 года, наде­яться на инвестиционный доход?

Да, два года назад страховщики кон­курировали ценой за так называемый низкочастотный сегмент, и тогда мы все говорили, что это здоровая конку­ренция, и недотарифи­кация была неочевидна, потому что высокая клю­чевая ставка перекрыва­ла расходную часть. Но сейчас недотарификация того же пула составляет около 20 %.

Во времена, когда ключевая ставка посте­пенно снижается, и бизнес-модель, где снижающийся инвестиционный доход уже не покроет растущие убытки ОСАГО, нужно говорить о расширении коридора именно для высоко-убыточ­ного сегмента, такие действия помогут смягчить минус будущих трех лет.

ССТ: Есть какие-то прогнозы по росту убыточности пула?

М. М.: Думаю, что убыточность пере­страховочного пула к концу 2026 года будет достигать примерно 170–180 %. Основной рост будет по итогу первого квартала 2027 года, и мы засвидетель­ствуем показатель убыточности выше 200 % при росте средней выплаты еще на 10 % к декабрю и расширения доли самого пула за счет более строгого надзора за ОСАГО по камерам.

Сейчас мы уже обязаны сигнали­зировать ЦБ о потребности в расши­рении тарифного коридора, но стоит помнить о том, что средний срок выплаты всех расходов по убытку в ОСАГО в ряде случаев составляет до года, поэтому уже сейчас мы живем в парадигме недостаточности премии для выплат 2027–2028.

ССТ: Перекрывать убытки ОСАГО за счет других видов страхования — насколько это вообще целесоо­бразно?

М. М.: Вся ситуация подталкивает к этому вопросу. Убыточность ОСАГО близка к 100 %, убыточность пе­рестраховочного пула ОСАГО приближается к 200 % и, по нашим прогнозам, будет пропорционально расти в текущей парадигме, распределяя расходы на каж­дого страховщика относительно его доли рынка. Нам придется закладывать долю покрытия входящего перестраховочного пула в тарифы для качественных водителей для поддержания проекта ОСАГО в рамках не катастрофического для нас сценария.

Какой это порог? Каждая компания решает для себя.

Страховщики не должны заработать на ОСАГО — это социальный проект

ССТ: Что вы предлагаете в качестве мер по улучше­нию рентабельности пула?

М. М.: Попробовать провести эксперимент именно в рамках пула, где законодательно останется только опция ремонта натуральным возмещением, а сроки ремонта будут увеличены до более реалистичных 90 дней, в том числе ввиду нагрузки на сокращаю­щееся число станций в сезоны высокой частотности, но со строгим надзором за страховой по исполнению сроков. Этот эксперимент позволит сделать пул привлекательным для страховщика за счет решения проблемы по срокам, из-за которой сейчас следует большое количество штрафов, и недобросовестных автоюристов.

По части условий страхования — поднять текущую максимальную премию коридора для пула на 20 %, при этом лимит можно поднять до 600 тыс. руб. Данный эксперимент позволит сгладить влияние входящего пула, но не исправит кризис ОСАГО в целом. Для исправления проблемы нужно транс­формировать подход в направлении индивидуальных тарифных планов продукта и приближать логику продук­та к автокаско. Сейчас я говорю только о важности предсказания будущей ста­тьи расхода по пулу, так как в скором времени нужно будет искать, где брать деньги на входящее перестрахование ОСАГО.

ССТ: Но тогда это может привести к ро­сту тарифа в других видах, потому что деньги-то откуда-то надо брать?

М. М.: Текущие справочники уве­личат среднюю стоимость ремонта на 8–12 %. Безусловно, важно будет заложить данную дельту в тариф для поддержания качества урегулирования. Всякая система не может позволить себе тратить больше, чем зарабатывать в долгосрочной перспективе, и мы так­же должны относиться к ОСАГО.

Природа всякого «перекрывания» од­них расходов другими доходами при­ведет только к росту цен и последую­щему разгону инфляции. Страховщики не должны заработать на ОСАГО — это социальный проект, но оно не должно являться высоко-убыточной строкой в графе расходов компании и ком­пенсации прочими видами. В этом — главный риск текущих показателей перестраховочного пула и сопутствую­щих юридических расходов, которые ложатся на страховщика.

Но насколько привлекателен будет в 2028 году рынок ОСАГО для дер­жателей риска, если порог расходов на ведение дел станет настолько велик, что у акционеров страховых компаний будут возникать логичные вопросы: а зачем нам прирастать в виде стра­хования, где ежеквартально придется отдавать прибыль из маржинальных проектов в проект убыточный, какова цель такого прироста, если перекрыть расходы должны прочие виды — а кто перекроет их расходы?