Верной дорогой

Страховой рынок четко видит ориентиры, движется в их направлении. Президент ВСС Евгений Уфимцев рассказал в интервью, какие основные итоги прошедшего года отметили страховщики на своем очередном общем собрании, и каких результатов следует ожидать от 2026 года.

ССТ: Прошло общее собрание страховщиков — членов ВСС. Какие итоги можно назвать наиболее значимыми?

Евгений Уфимцев: Очередное общее собрание членов ВСС, я считаю, прошло в рабочей обстановке. Это очень важно, потому что, как мы говорили, и Банк России тоже отмечал, страховщики за последнее время сильно поменяли свой имидж. Споры есть, какие-то обсуждения есть, но есть и консенсус мне­ний. Это говорит о том, что страховой рынок четко видит для себя ориенти­ры, куда надо развиваться.

Подводя итоги, мы считаем, что идем правильным путем и в правильном на­правлении. Сложности, конечно, есть, но сейчас время вызовов, которые позволяют страховщикам показывать хорошие результаты.

Подводя итоги 2025 года, мы неизбеж­но коснулись ситуации в двух наших важных сегментах. Первый — это стра­хование жизни. На собрании отмечал­ся вклад страховщиков жизни в общие сборы премий, изменение их общего имиджа и трансформация структуры договоров в положительную сторону.

Закончилась эра ИСЖ. Страховщики научились создавать продукты, отве­чающие потребностям клиентов и эко­номической ситуации — с весомой страховой защитой, с фиксированной понятной доходностью, а также с ор­ганизацией важных сервисов, сохра­няющих качество жизни на достойном уровне даже при наступлении сложных жизненных ситуаций.

ССТ: Какой второй важнейший сег­мент?

Е. У.: Второй — медицинское стра­хование. Медицина сейчас — это, наверное, стратегическая точка роста. Мы действительно уже сегодня обе­спечиваем защиту прав наших застра­хованных пациентов, контролируем качество и доступность медицинской помощи, оказываемой в лечебных уч­реждениях. Но далеко не все возмож­ности страховщиков сегодня задей­ствованы.

Страховые компании могут внести существенный вклад в администриро­вание при организации медицинской помощи нашим гражданам, выстроить правильную, оптимальную для чело­века маршрутизацию и контроль за ее исполнением. Страховые компании могли бы стать тем связующим звеном для граждан, увязав все возможно­сти нашей модели здравоохранения во всем ее многообразии. В том числе это способствовало бы более эффек­тивному использованию ресурсов системы здравоохранения.

Мы видим, что в этой части Минздрав вкладывает очень много усилий и ресурсов в материально-техниче­скую базу, обеспечение, снабжение, подготовку врачей и др. Но коммуни­кацию, взаимодействие с клиниками и пациентами, контроль и защиту прав потребителей более правильно пере­дать страховщикам. Одна из наших стратегических задач — подготовить предложение, в котором постараться найти баланс, обозначить место в еди­ной системе ОМС, где мы можем быть полезны.

ССТ: Опыт ДМС в этом может быть полезен?

Е. У.: У страховщиков, действитель­но, есть опыт ДМС — рачительного отношения к ресурсам и качественного обслуживания клиентов. Трансформа­ция медицинского страхования заклю­чается не в том, чтобы что-то разру­шить. Наоборот, мы хотим повысить эффективность, поднять качество, оказать помощь в части оптимизации, более рационального использования выделяемых ресурсов. Думаю, что медицинские страховщики как раз к этому готовы.

Сейчас время вызовов, которые позволяют страховщикам показывать хорошие результаты

Кстати, одним из вопросов была корректировка по членским взносам ВСС, чтобы направить часть денег на разработку новой концепции по ме­дицинскому страхованию и в дальней­шем предложить ее госорганам. Мы считаем, что вклад страховщиков мог бы быть более эффективным и для Минздрава, и для граждан. Конечно, нам тоже нужно будет трансформиро­ваться. Мы готовы достраивать свою модель, хотя многие элементы нужной компетенции сейчас и так есть.

Подтверждение того, что наша рабо­та нужна — это огромное количество коммерческих услуг в ОМС, которые оплачивают люди. Мы знаем по от­крытым источникам о 1,5 трлн руб., которые оплачиваются гражданами. Плюс деньги по ДМС — еще почти 400 млрд. То есть почти 2 трлн руб. идут дополнительно в систему меди­цинского обеспечения. Они могли бы более эффективно использоваться.

ССТ: Какие прогнозы по сборам страховых премий и в каких сегментах можно ожидать роста активности?

Е. У.: Предварительные итоги первого квартала стали приятной неожидан­ностью. Мы видим, что страхование показывает позитивные результаты. Бизнес беспокоит только рост убыточ­ности по некоторым видам.

Страховщики, например, очень активно начали страховать риски атак БПЛА, и я понимаю, почему. Такие продукты, как страхование имущества юрлиц — дорогие, и включение защи­ты от БПЛА существенно увеличивает итоговую стоимость полиса.

Сейчас идут дискуссии о страхо­вании перерывов в производстве. Если ущерб от уничтожения техно­логического узла, например, ректи­фикационной колонны, составляет около 200 млн руб., то потери пред­приятия или завода от долгосрочного простоя и нарушения логистических цепочек могут измеряться миллиар­дами рублей. Это все сыграло свою роль в динамике роста страхования имущества.

В розничном сегменте, в частности, в автостраховании, ключевым факто­ром развития стало грамотное позици­онирование доступных «коробочных» продуктов. Например, мини-каско, предлагающее защиту от автовладель­цев без ОСАГО. Такой добровольный страховой полис компенсирует ущерб автомобилю в случае ДТП, если у ви­новника аварии отсутствует действу­ющий полис обязательного автостра­хования. Продукт пользуется высоким спросом. Зная, что в среднем каждый десятый водитель на дороге ездит без ОСАГО, люди с удовольствием поку­пают для себя недорогую дополни­тельную защиту, и рынок каско сейчас развивается.

Растет страхование имущества фи­зических лиц, потому что становится популярным страхование арендных квартир и растет востребованность защиты от БПЛА.

ССТ: Какие перспективы у закона о страховании жилья от ЧС?

Е. У.: Тема очень актуальна, так как природные катаклизмы происходят, к сожалению, регулярно. Доброволь­ное страхование жилья от ЧС так и не заработало в полную силу, поэ­тому власти обсуждают запуск обяза­тельных программ.

Сейчас идет поиск баланса. Мин­фин предлагает обязать страховать в первую очередь частные дома (ИЖС) в зонах повышенного риска, где проис­ходят паводки и пожары. Но страхов­щикам, чтобы сформировать резервы и накопить средства на выплаты, тре­буется максимальная диверсификация рисков, охватывающая и благополуч­ные субъекты РФ. Примерно так, как это происходит в ОСАГО.

ССТ: А как может быть реализовано обязательное страхование жилья даже для каких-то избранных объектов?

Е. У.: Страхование жилья эффектив­нее всего внедрять через вмененные механизмы при оформлении сделок с недвижимостью. Есть очень хороший международный пример — опыт Тур­ции в сфере защиты от землетрясений. Она внедрила программу вмененного страхования: собственников жилья юридически не обязы­вают покупать полисы, но без действующей страховки имущество невозможно продать, по­дарить, передать в залог или оформить на него документы. Модель по­зволила Турции поднять уровень проникновения страхования жилья до 80 %. Да, это произошло не одномо­ментно, они лет пять шли к результату.

Страховщики, напри­мер, очень активно на­чали страховать риски атак БПЛА, и я понимаю, почему. Такие продукты, как страхование имуще­ства юрлиц — дорогие, и включение защиты от БПЛА существенно увеличивает итоговую стоимость полиса.

Тариф в таких социально значимых программах, как правило, регулиру­ется: либо вводится ценовой коридор, либо базовая ставка. Наиболее эф­фективным инструментом мы считаем тарифный коридор, но здесь есть один подводный камень. У нас часть жилого фонда, к сожалению, постро­ена с нарушением градостроительных норм, в зонах повышенного природ­ного риска.

Кстати, это еще один аргумент в пользу введения вмененного страхо­вания — чтобы хотя бы новое жилье не строилось с нарушениями. Иркутск, Тулун, Хабаровск, Дальний Восток за­тапливает раз в пять-шесть лет, а раз­рушенные дома снова восстанавливают на тех же самых опасных местах.

ССТ: А как вмененное страхование по­зволит контролировать строительство?

Е. У.: Если необходимо построить новый объект, требуется предоставить страховку. Страховщик же продаст полис, только если не увидит высоких рисков. Так вмененное страхование за­блокирует новое строительство на не­пригодных для этого территориях.

То есть, страховку нужно продавать еще до начала возведения объек­та. Тогда можно добиться высокого проникновения страхования жилья и, самое главное, выполнения требова­ний по безопасному строительству.

ССТ: Как вы оцениваете финансовую устойчивость страховщиков?

Е. У.: Это — зона контроля. Да, страховщики отмечали, что в 2024– 2025 годах был показан очень хоро­ший финансовый результат по росту активов, капитализации и прибыли. За прошлый год, в частности, полу­чено 500 млрд руб. прибыли! Но это, все-таки, было достигнуто благодаря инвестиционному результату: боль­шой объем активов, высокая ключе­вая ставка и др. А страховой резуль­тат, то есть уровень комбинированной убыточности, у многих страховых компаний, например, в ОСАГО, по итогам 2025 года был выше 100 %.

С одной стороны, для потребителя это хорошо: страховщики, как это и должно быть, в часть тарифа закла­дывали инвестиционную составляю­щую. Но ключевая ставка уже в этом году несколько раз падала, и перспек­тивы ее снижения продолжают сохра­няться. Готовность андеррайтеров про­должать работать на отрицательном страховом результате ради сохранения позиций требует усиленного контроля со стороны Банка России и страхового сообщества.

Необходимо, чтобы страховщики более взвешенно оценивали свои финансовые результаты. Если завтра ключевая ставка упадет, они больше не смогут перекрывать операционные убытки высокой доходностью от инве­стиций. А быстро поднять заниженные тарифы обратно уже не получится.

Еще одна вещь, которая совпала, наверное, с переходом на МСФО-17 — чуть другой принцип построения отчетности. Тоже есть некий соблазн у актуариев «поиграть» с коэффициен­тами развития, чтобы улучшить пока­затели на бумаге. Но обмануть рынок не получится: мы видим, например, что дорожают запасные части, растут цены в справочниках. Мы видим, что, несмотря на не очень высокий курс доллара, существует инфляция медицинских услуг. Практически все лечебные учреждения существенно подняли стоимость своих услуг, что влияет на стоимость ДМС.

Такие звоночки-предупреждения для нас, чтобы мы в 2026 году со сто­роны ВСС более предметно обращали внимание на значимые финансовые показатели. Хотя, еще раз повторю, для потребителя это, наверное, хоро­шо, потому что страховщик делится своим инвестиционным результатом, а не страховым. Поэтому тарифные ставки по разным видам страхова­ния, в том числе средняя премия по ОСАГО, остаются пока достаточно низкими.

ССТ: Какие у вас прогнозы на этот год?

Е. У.: Когда ключевая ставка выросла, ситуация стала приносить страховщи­кам очень серьезный инвестиционный доход, который позволял не повышать тарифы в отдельных видах страхова­ния, даже на фоне роста убыточности.

Уровень комбинированной убыточности у многих страховых компаний, например, в ОСАГО, был выше 100 %

На начало 2026 года показатели платежеспособности страховщиков были на достаточно высоком уровне, поэтому даже при продолжении роста выплат запас капитала достаточен.

Да, в связи со снижением результата от страховой деятельности возмож­ны подвижки в тарифной политике, но конкурентный рынок не позволит существенно изменить цену страхова­ния за исключением инфляционного влияния на страхуемые объекты, от стоимости которых рассчитывается премия.

Мы даже по ОСАГО отмечали, что, несмотря на указания Банка России и рост стоимости запасных частей, средняя премия по итогам первого квартала 2026 года выросла всего на 2 %, а выплаты растут. Это, во-пер­вых, из-за конкуренции, во-вторых — влияет оптимизация внутренних бизнес-процессов.

Необходимо, чтобы страховщики более взвешенно оценива­ли свои финансовые результаты. Если завтра ключевая ставка упадет, они больше не смогут перекрывать операци­онные убытки высокой доходностью от инвести­ций. А быстро поднять тарифы обратно уже не получится.

Прибыль по итогам года может сни­зиться. Но, по моей оценке, благодаря хорошим, правильно сформированным активам все-таки инве­стиционный доход у стра­ховщиков будет высоким. Актуарии и андеррай­теры, которые начали подводить итоги года и первого квартала, поня­ли, что нужна коррек­тировка по отдельным линиям бизнеса.

Плюс, страховщики продолжают оптими­зацию своих внутрен­них процессов в части урегулирования убытков и борьбы с мошенниче­ством. Мне кажется, это тоже внесет дополнительный вклад. Поэтому прибыль, вероятно, будет меньше, чем по 2025 году, но все равно результат будет, я считаю, хороший.