Больше, чем просто деньги

Страхование — это не просто финансовая защита, но и поддержка клиентов в сложных технологических вопросах. Именно поэтому директор дирекции инженерно-технической экспертизы СОГАЗа Илья Губанеев убежден, что риск-консалтинг со стороны страховщика станет мейнстримом.

ССТ: Что поменялось в урегулировании убытков корпоративного сегмента в те­кущих экономических условиях?

Илья Губанеев: Рынок урегулиро­вания убытков столкнулся с новой реальностью: сложностями в поиске и импорте оригинального замеща­ющего оборудования. Это влечет за собой значительное повышение стоимости комплектующих и увеличе­ние сроков поставки.

ССТ: Возможен ли быстрый расчет суммы убытка и оперативная выплата клиенту?

И. Г.: Расчет стоимости урегулирова­ния — это многоступенчатый процесс. Сначала необходимо верифициро­вать поставщика и получить от него коммерческое предложение. В свою очередь поставщик прорабатывает не только внешнеэкономический кон­тракт, но и транзитную логистику.

Лишь после этого клиент может предъявить страховщику окончатель­ную сумму ущерба.

ССТ: Получается, что вся ответствен­ность лежит исключительно на клиенте, и при отсутствии этих документов стра­ховщик не производит выплату?

И. Г.: Мы строим партнерские от­ношения с клиентами и стремимся минимизировать их риски в подобных ситуациях. СОГАЗ самостоятельно верифицирует компании, способные предоставить требуемое оборудова­ние, и передает клиенту коммерческие предложения от проверенных контр­агентов.

Благодаря взаимодействию практи­чески со всеми крупными отраслевы­ми игроками, компания располагает обширным перечнем организаций в сфере поставок и импортозамещения. Этот ресурс особенно востребован кли­ентами из сегмента малого и среднего бизнеса.

ССТ: А какова динамика убытков, уре­гулируемых вашей компанией?

И. Г.: Количество урегулируемых убытков закономерно растет вслед за расширением бизнеса СОГАЗа. Дополнительным фактором выступает состояние основных фондов клиентов: оборудование стареет, системная мо­дернизация зачастую откладывается.

С одной стороны, это стимулирует более бережное отношение к активам. С другой — дефицит запчастей и ком­плектующих становится все острее. Бюджетные ограничении влияют и на периодичность, и на качество ре­монта, что объективно снижает надеж­ность производственных мощностей.

В таких условиях СОГАЗ не просто фиксирует риски, но и обеспечивает реальную поддержку.

В 2025 году выплаты россий­ским предприятиям превысили 64 млрд руб. — на 36 % больше, чем годом ранее. Эти средства позволили крупным промышленным площадкам, энергетическим объектам, логисти­ческим центрам и другим компаниям восстановить инфраструктуру и произ­водственные процессы после аварий, пожаров и других инцидентов. Мы действительно делаем для клиентов многое, и цифры это подтверждают.

СОГАЗ самостоятельно верифицирует компании, способные предоставить требуемое оборудование, и передает клиенту коммерческие предложения

ССТ: Как вы относитесь к ситуации, когда ремонт осуществляется не специ­ализированными сервисными компа­ниями, а собственными силами?

И. Г.: Народные методы ремонта встре­чаются, но результат зачастую низкий из-за отсутствия спецоборудования.

При этом наш подход всегда индиви­дуальный.

Если официальные поставки запча­стей невозможны, а доступны лишь альтернативные каналы без контроля качества, мы рассматриваем вариант с российской компанией, обладающей технологическими компетенциями в реинжиниринге и ремонте подобно­го оборудования.

СОГАЗ проводит аудит организа­ции — оценивает технологии и ме­неджмент, чтобы убедиться в способ­ности выполнять ремонт сложных и дорогостоящих систем. Только после этого мы согласовываем клиен­ту возможность проведения ремонта на данной площадке.

ССТ: Из-за чего возникает больше всего споров при урегулировании и как избежать подобных ситуаций?

И. Г.: Споры чаще всего возникают вокруг причины и размера убытка. В ряде случаев клиент может вклю­чать в расчет дополнительные, не свя­занные с инцидентом расходы. Тогда либо внешний лосс-аджастер, либо наш инженерный центр предлагают более точную оценку.

Мы всегда рекомендуем клиентам внимательно подходить к изучению условий договора на этапе заключе­ния сделки, чтобы учесть все возмож­ные риски и обеспечить финансовую защиту на случай непредвиденных обстоятельств.

ССТ: Сейчас особенно актуально и сложно сохранять непрерывность производства. Как это сказывается на условиях страхования?

И. Г.: Страховые компании, в том числе и СОГАЗ, требуют план не­прерывности. В нем страхователь описывает различные сценарии — что произойдет, если случится убыток, насколько быстро он восстановится, где будет закупать запчасти и оборудо­вание.

Это, по большому счету, план лик­видации аварии и восстановления производства до приемлемого уровня. Такой план анализируется страхов­щиком, который принимает решение, брать ли объект на страхование и ка­кой применять тариф.

В СОГАЗе мы разработа­ли собственную методо­логию для нефтегазово­го сектора, металлургии, складских помещений и общественных зданий. Успешно ее апробирова­ли и сейчас переводим в цифровой формат. В этом году планируем разработать методо­логию для атомной промышленности.

ССТ: Может ли страховщик давать рекомендации по снижению рисков?

И. Г.: Да, риск-консалтинг является неотъемлемой частью нашей работы с клиентом. Мы фиксируем тариф, предлагаем программу мероприятий по снижению рисков, берем их выпол­нение на контроль. При положитель­ном результате на следующий период предлагаем клиенту пересмотренную, более выгодную модель ценообразо­вания.

ССТ: Как вы оцениваете квалифика­цию риск-инженеров предприятий?

И. Г.: Профессия риск-инженера в России только формируется — это молодая и динамичная область. Специалисты часто приходят из смеж­ных областей и дораста­ют до высокого уровня через реальные проек­ты. Мы делаем ставку на практику, постоянное развитие и передачу знаний внутри команды. Спрос бизнеса и страхо­вых компаний на такую экспертизу только растет.

Как сейчас выстроен процесс? На предприя­тие выезжает наш ин­женер, готовит сюрвей­ерский отчет и план мероприятий по повышению риск-за­щищенности объекта. Если клиент устраняет полученные от нас замеча­ния, проводится повторный осмотр: мы подтверждаем или не подтвержда­ем выполнение предыдущих и разра­батываем новые рекомендации.

Наиболее ответственные клиенты охотно сотрудничают с нами, обраща­ются за помощью в подготовке тех­нических заданий и выборе подряд­чиков. Это уже более зрелый подход, но встречается он пока не так часто.

Мы хотим развивать тему риск-инжиниринга и риск-консалтинга, чтобы это стало мейнстримом

ССТ: Почему?

И. Г.: Рынок пока к такой практике еще не привык. Многие по-прежне­му считают, что страховщик сосре­доточен на собственной прибыли. Хотя на практике именно страховая компания и ее риск-инженер заинте­ресованы в предотвращении любых инцидентов больше других.

ССТ: Можете вспомнить примеры, когда ваши рекомендации помогли предприятию не понести ущерб?

И. Г.: Таких примеров достаточ­но. Один наш клиент сделал проект склада, а мы в нем нашли отклонения по зарядным станциям для погрузчи­ков — они бы рано или поздно сгоре­ли. Клиент изменил проект и благо­получно работает. Были у нас склады с высоким мезонинным хранением и системой пожаротушения, которая не могла обеспечить надлежащее тушение при возгорании. Мы помогли клиенту сделать другой проект.

Сейчас мы пытаемся перевести такую работу в системное русло. Не­которые компании выражают готов­ность к сотрудничеству в подобном ключе, другие пока занимают сдер­жанную позицию.

Но я убежден, что за данным подхо­дом будущее, что страхование — это не просто финансовая защита, это еще и поддержка клиентов в слож­ных технических и технологических вопросах.

Профессия риск-инжене­ра в России только фор­мируется — это молодая и динамичная область. Специалисты часто приходят из смежных областей и дорастают до высокого уровня через реальные проекты. Мы делаем ставку на практи­ку, постоянное разви­тие и передачу знаний внутри команды.

ССТ: Какие у вас планы на этот год?

И. Г.: Мы хотим развивать тему риск-инжиниринга и риск-консал­тинга, чтобы это стало мейнстримом. Кроме того, в следующем учебном году мы планируем работать с вузами, чтобы популяризировать профессию риск-инженера среди студентов.

Готовых отраслевых решений по оценке рисков на рынке пред­ставлено недостаточно. В СОГАЗе мы разработали собственную мето­дологию для нефтегазового сектора, металлургии, складских помещений и общественных зданий. Успешно ее апробировали и сейчас переводим в цифровой формат. В этом году планируем разработать методологию для атом­ной промышленности.

ССТ: Кому доступна ваша методология?

И. Г.: Методоло­гия — наше ноу-хау. Для клиентов она доступна в виде ито­говой оценки объекта и рекомендаций.

У нас есть ПО для складов и общественных зданий — Inginirium. При стоимости страхова­ния до 2 млрд руб. мы можем разре­шить риск-инженеру клиента сделать оценку риска с помощью нашей программы. Программа устанавли­вается на телефон или планшет и по­зволяет сделать осмотр, фотографии, заполнить таблицу данными, которые потом верифицируются инженером СОГАЗа. Это направление мы тоже будем активно развивать.